Сальваторе Роза (1615-1673). Продолжение
На сей раз Сальватору Розе повезло больше. Он заслужил благосклонность кардинала Бранкаччи, и тот даже поручил ему написать фрески в епископском дворце и алтарный образ для одной из церквей. До наших дней сохранилась только часть этих произведений, и эта часть оставляет желать лучшего. Видимо, художник понимал, что его монументальные творения не слишком хороши. По крайней мере, сам он подобных заказов не искал и, в отличие от большинства своих коллег, стремившихся поскорее занять теплое место в свите какого-нибудь высокопоставленного лица, позиционировал себя как «свободного артиста».
Но долго так продолжаться не могло. И в конце 1639 года, после ссоры с Лоренцо Бернини, любимым архитектором и скульптором римской курии, Роза принял приглашение на службу от Джованни Карло Медичи, будущего кардинала. В 1640 году он уже находился во Флоренции в качестве придворного художника Медичи. Со свойственной ему плебейской наивностью наш герой полагал, что его талант является своего рода пропуском в аристократические круги. Не тут-то было. Несколько раз живописцу довольно чувствительно дали понять, что плебей всегда останется плебеем, какими бы талантами он ни обладал. Аристократы приходили в его дом, ели и пили за его счет, но, как горько признавался сам Роза, «встретив на улице, не узнавали». Впрочем, довольно скоро мастер нашел во Флоренции свой круг общения, основав Academia degli percossi» («Академию ушибленных-''). Ее членами и частыми гостями Розы стали известные художники, поэты, музыканты, ученые. Среди них были математик Торричелли, композитор Чести, филологи Карло Дати и Валерио Киментелли. На отсутствие заказов художник пожаловаться не мог, и жизнь его текла вполне беззаботно. Тяготила его лишь зависимость от Медичи, хотя его должность при дворе и не была обременительна.
В 1647 году в Неаполе вспыхнуло восстание. Предводителем неаполитанской бедноты, в очередной раз пытавшейся освободиться от испанского ига, выступил рыбак Мазаньелло. В некоторых источниках говорится, будто Сальватор Роза тоже «вступил в войско Мазаньелло», для чего покинул Флоренцию и отправился в Неаполь, но это не более чем романтическая легенда. Однако восстание (завершившееся в 1648 году полным разгромом и жестокими казнями неаполитанцев) имело для Розы значение. Оно встряхнуло его, заставило вновь задуматься о своем зависимом, «подлом» положении. Высказав свое отношение к восстанию в сатире «Война» («Не обновились ли древние ценности, если сегодня презренный рыбак дает образец царям...»), Роза в 1649 году распростился с Флоренцией и опять — в который уж раз — поехал в Рим, чтобы снова сделаться «свободным художником».
В это время он уже настолько популярен, что может позволить себе не только жить и творить независимо, но даже «покуражиться» над некоторыми заказчиками. Он бесцеремонно отклоняет приглашения работать при дворах Австрии, Швеции и Франции. Он ведет себя с аристократами вызывающе, заставляет их буквально вымаливать у него картины. Он соревнуется с высокопоставленными заказчиками в щедрости: в ответ на предложение непомерно высокой платы отсылает им в дар лучшие свои работы. Словом, ведет себя «нагло и непоследовательно». Патриции скрежещут зубами, но «этот выскочка» только забавляется их злостью — ибо все они, за исключением очень немногих друзей, так и остались для него, неаполитанского плебея, врагами. В подобном поведении было много ребяческого, но, кажется, Розу это не смущало.
Умер он в 1673 году от водянки, так и оставшись членом всего лишь одной Академии — «Академии ушибленных» (в Академию святого Луки его не приняли, и это «непринятие» художник понимал как наказание за строптивость). Перед смертью Роза обвенчался со своей любовницей Лукрецией, с которой прожил много лет и вырастил двоих сыновей.